Вторник /Dienstag/

Всё начинается с надрывного сигнала будильника. 6:00

Новый старт. Пожилая супружеская пара снова вступает в день по привычке. У зеркала завязывается галстук, моется посуда, пол. Обычная уборка квартиры, поход в магазин. Чай на работе—не потому, что хочется, а просто так принято, так нужно. Всё обыденно, повседневно и рутинно. Так было всегда и так будет до конца.

И это и есть жизнь? Да ну её такую, к чёрту! И один спокойно и решительно достаёт пистолет, а другая высыпает на ладонь множество таблеток…

Но нет, не теперь… всё это лишь такой же привычный ритуал… Жизнь уже прожита, потерпеть, в одиночестве и тоске, осталось недолго… Уже странно сводить счёт с этими жалкими остатками обманутых будней. Тогда для чего всё это? Все эти годы, которые теперь позади? Взять и перечеркнуть всё?.

И, в очередной раз смирившись, успокоенные герои возвращаются в постель к привычному сну, в котором повернутся к другому, такому же всё понимающему и терзающемуся родному лицу, которое дышит также, на автомате, без упоения и радости, и очень хорошо знает эту грань, которую так тянет переступить… Ничего, скоро всё кончится…

Характерно, что из множества дней выбран именно вторник. Не воскресение, когда есть надежда на спасение. Не понедельник, когда всё начинается заново, а именно вторник, который ничем не примечателен. Вторник—продолжение одного дня и предвосхищение другого. Так было всегда и так будет до конца.

Общее впечатление тяжёлой безысходности, одиночества и молчаливого отчаяния усиливаются абсолютным отсутствием реплик и монотонной давящей музыкой, лейтмотивом проходящей через весь короткий метр.

© Анна Афанасьева

«  вверх  »