Schultze gets the blues

«Шульце играет блюз» («Шульце грустит») — один из первых игровых фильмов Михаеля Шорра, признанный в Стокгольме лучшим дебютом и отмеченный специальным режиссёрским призом на Венецианском фестивале 2003г.

Абсолютно обыденная, на первый взгляд картина, уже в который раз рассказывающая нам историю «среднего человека в его повседневной жизни», неожиданно выходит за пределы тесного бытового мирка. Шульце, выдворенный на пенсию шахтёр, привыкший к устоявшемуся образу жизни: к заходу с друзьями в пивную после рабочего дня; к рыбалке в выходные, к «Польке», которую он неизменно играет на аккордеоне каждый праздник, оказывается опустошённым и растерянным, когда на работу больше ходить не надо. «Радуйтесь, что в Вашей жизни ещё что-то происходит. У Вас теперь много свободного времени. Считайте, что это дар свыше», — говорит врач. Но человек, вышедший на пенсию, это не конченный человек, и жизнь его продолжается.

Шульце словно заново открывает для себя мир в его мелочах: он убирается в квартире и изучает новую кухню, с удовольствием угощая друзей экзотическими блюдами, навещает больную супругу и разучивает на аккордеоне новые ритмы, случайно услышанные им по радио. Шульце легко отзывается на новые веяния, и живёт, как дышит: незатейливо, свободно и просто. И пусть он оказывается не понят или понят не до конца даже самыми близкими друзьями, это не так уж важно.

Отправившись в одинокое путешествие по Техасу, Шульце словно бы приобщается ко всему миру. Автор показывает всечеловеческую расположенность друг к другу, рисует несколько идиллическую картину, когда для взаимопонимания людей, их желания и готовности помочь и быть друг другу нужными, совсем не обязательно наличие общего языка, который также, В свою очередь, ничего не гарантирует. Новый мир открывает Шульцу радость его ровесников, играющих в домино; азартное вдохновение репетирующего на балконе особняка чешского оркестра; задорное веселье охотников. Семейный уют негритянской семьи…

Наряду с этим изобразительный ряд полон живописными пейзажами, говорящими также о единении человека и природы.

И хотя фильм завершается смертью героя, она не оставляет после себя тяжести, так как является логическим не столько завершением, сколько продолжением истории. Шульце умирает во сне и с улыбкой на лице (как праведник!), и ему видятся немые тени всего человечества, танцующего блюз под луной.

В целом фильм напоминает волшебную сказку, открывающую красоту каждого мгновения и смысл каждого бытового действия.

Пожалуй, однако, слишком навязчив проходящий через весь фильм лейтмотив однообразной музыкальной темы; слишком настойчив образ постоянно пьющего героя (куда ни ткнись, через кадр — бутылка или стакан). «Жизнь как она есть», наверное, можно было бы сказать об этом фильме, не взирая на гротескность и утрированность отдельных моментов. Немного сбивает, как мне кажется, общий ритм оборванность некоторых сюжетных линий, которые, возможно, и не важны, но всё же были заявлены и показаны в динамике.

Фильм показался мне тяжеловесным и несколько затянутым, но, так или иначе, зрителю показана история старения и доживания, какой она может быть неожиданной и разной. В нашей жизни неизменно что-то происходит и меняется, остаётся заметить это и суметь насладиться. Таким образом, идя от частного к общему, режиссёр словно бы призывает оглянуться на себя.

© Анна Афанасьева

«  вверх  »